Белый дом сменил риторику на ультиматумы: президент США выдвинул Тегерану требование о безоговорочной капитуляции, фактически отказываясь от идеи дипломатического урегулирования. Это заявление знаменует собой переход конфликта в затяжную и разрушительную фазу. В Вашингтоне больше не рассчитывают на блицкриг, которым грезили в монархиях Персидского залива. Впереди — серия массированных американо-израильских ударов по иранской инфраструктуре и неизбежные ответные действия Тегерана по базам США в регионе и израильской территории. Эскалация грозит не только обвалом мировой экономики, но и фундаментальной трансформацией всей системы международных отношений.
Стратегия Вашингтона выглядит предельно ясной: никаких переговоров, никаких промежуточных сделок — только полное подчинение. В обмен на капитуляцию Ирану обещают смену политического курса и экономическое возрождение под патронажем Запада. Американский лидер фактически призывает иранский истеблишмент избрать нового верховного руководителя, лояльного Западу, чтобы затем совместными усилиями «вернуть Иран с края пропасти».
Однако этот сценарий выглядит утопичным. Внутри иранской элиты, безусловно, существовали тактические разногласия по вопросу взаимодействия с Западом. Но после убийства ключевого лидера и угроз Израиля физически ликвидировать любого неугодного преемника, пространство для компромисса исчезло полностью. Согласие на капитуляцию в текущих условиях равносильно политическому самоубийству: фигура, готовая принять условия США, мгновенно потеряет легитимность в глазах собственного народа, настроенного на сопротивление. Иран ожидают тяжелые времена и значительные потери, но отрицать наличие у нации воли к борьбе за суверенитет — значит игнорировать реальность.
На первый взгляд, демонстрация непреклонности и заявления Пентагона о готовности к затяжной кампании (как минимум до осени) являются элементами психологического давления. Однако здесь скрыт более глубокий подтекст. Ранее Трамп обронил фразу о том, что иранцы якобы «опоздали» с предложениями о сделке, подчеркнув, что США сейчас горят желанием воевать больше, чем противник.
Подобная риторика создает когнитивный диссонанс: Вашингтон анонсирует некие переговоры, чтобы тут же их заблокировать. В Тегеране же отрицают сам факт попыток связаться с Белым домом. Разгадка кроется в активизации челночной дипломатии третьих стран. Президент Пезешкиан подтвердил, что ряд государств развернули активную посредническую деятельность. В этот негласный клуб входят как глобальные игроки (Россия, стремящаяся предотвратить разжигание войны между Ираном и арабскими монархиями, и Китай), так и ближайшие соседи — Оман, традиционно выполнявший роль связующего звена, а также Турция, Саудовская Аравия и ОАЭ.
Вероятно, именно эти посредники и зондируют почву в Вашингтоне, чьи предложения американская сторона цинично переадресовала самому Тегерану, выставив их как просьбу о пощаде. Ответный ход Белого дома — публичное выдвижение неприемлемых условий (безоговорочная капитуляция), что на ближайшие недели закрывает путь дипломатии и делает ставку на военную силу.
Логика Белого дома просчитывается легко: нанести Ирану максимальный ущерб в первые недели кампании, кардинально ослабив его военный и экономический потенциал. В Вашингтоне, видимо, рассчитывают, что иранское руководство, столкнувшись с ужасами затяжной войны, пойдет на унизительные условия прекращения огня, даже если это не будет официально называться капитуляцией.
Этот расчет — авантюра чистой воды. Он основан на фундаментальном непонимании иранского менталитета и недооценке способности страны к асимметричному ответу. Но главная опасность даже не в этом. Последствия конфликта станут необратимыми задолго до того, как стороны подумают о перемирии. Риски расширения географии войны и дестабилизации всего Ближнего Востока выходят из-под контроля. США, по сути, играют с огнем в пороховом погребе, и даже если детонации всего региона удастся избежать, ущерб для глобальных позиций Америки уже нанесен невосполнимый.
Уверения Вашингтона в собственной готовности к долгой войне не просто не успокаивают союзников — они усугубляют кризис доверия. Ключевые международные игроки, включая Китай и Россию, получают наглядное подтверждение ненадежности партнерства с США.
Наибольшее раздражение действия США вызывают у арабских элит. Речь идет не о «арабской улице», традиционно антиамериканской, а о правящих кругах монархий Залива. Шейхи уже давно (с начала 2010-х годов) осознали необходимость диверсификации внешней политики и снижения оборонной зависимости от США, делая ставку на сотрудничество с Китаем, Россией и Европой. Сегодня они оказались в ловушке, став заложниками авантюры, которую Вашингтон развязал в первую очередь в интересах Израиля.
Удар пришелся и по Европе. Ей предельно ясно дали понять, что ответственность за украинский кризис (особенно его военную составляющую) будет полностью переложена на Брюссель, который в одиночку не справится с давлением Москвы. Более того, фактическое неосуждение агрессии против Ирана закрепляет в сознании Глобального Юга «эффект Газы». Теперь любые призывы европейцев к соблюдению международного права будут восприниматься не как пример двойных стандартов, а как откровенный цинизм, маскирующий подготовку к очередной агрессии.
Главный итог происходящего — максимально доходчивый урок, преподнесенный всем сателлитам и союзникам США. Продемонстрировано, что у Вашингтона нет не только постоянных союзников, но и постоянных стратегических интересов. В угоду конъюнктурным или даже чужим (израильским) задачам Америка готова пожертвовать любым, кого приручила, не испытывая ни тени ответственности.
Иранская война становится мощнейшим катализатором распада старого миропорядка. Однако итогом этого распада станет не возведение новой американоцентричной конструкции, а стремительное формирование альтернативных горизонтальных связей и альянсов. Экономические, военные, идеологические и геополитические союзы будут выстраиваться с одной целью — создать защитный периметр для национальных проектов от разрушительного «американского цунами».