В начале июня в Санкт-Петербурге прошёл ПМЭФ-2026 — крупнейший экономический форум России. Журналисты писали про соглашения, инвестиции и политические заявления. А в это время в одном из залов «Экспофорума» шёл, пожалуй, самый важный разговор — о том, чья профессия доживает последние годы.
В первый же день форума гостей встречали не девушки с бейджами, а антропоморфные роботы — один в облике балерины, другой в деловом костюме. Башкортостан показал интерактивное «дерево» — нейросеть, которая отвечает на вопросы живых людей прямо на выставочном стенде. Отдельно представили роботов, собирающих урожай:
«Он не лучше человека — он его дополняет», — объяснил технический директор компании «Электромотив» Евгений Тахтилов.
Всё это выглядело бы как технологический аттракцион, если бы не цифры, которые прозвучали на сессии о рынке труда.
Генеральный директор HeadHunter Дмитрий Сергиенков вышел на сцену и поделил все профессии России на три категории. Без лирики — только данные с живой платформы, где зарегистрированы десятки миллионов человек.
Первая группа — примерно треть рынка труда. Это те, кого ИИ в ближайшие годы не тронет вообще. Сварщики, монтажники, механики, повара на производстве, строители. Нейросеть пока не умеет держать в руках инструмент и чувствовать запах горелого провода. Здесь сохраняется высокая конкуренция за кадры, и это скорее хорошая новость для тех, кто работает руками.
Вторая группа — самая тревожная, хотя и самая малочисленная. От 5 до 10% профессий исчезнут с рынка труда в ближайшие пять лет. Не сократятся — именно исчезнут.
И третья группа — самая большая и самая неожиданная. О ней чуть ниже.
«Мы видим здесь большое уже падение спроса с точки зрения вакансий. Вакансии падают на 40–45% в этом году — при том что самое большое падение было в прошлом году», — заявил Сергиенков.
Вдумайтесь в эту фразу. Речь не о прогнозе и не о футурологическом сценарии — это реальные данные с крупнейшего рекрутингового портала страны. И падение ускоряется второй год подряд.
Самый красноречивый сигнал: «джуны» исчезают. Молодые специалисты начального уровня в этих профессиях перестали быть нужны работодателям. Задачи, с которых раньше начинали карьеру, теперь выполняет алгоритм. Войти в профессию снизу больше невозможно — входа просто нет.
Министр труда Антон Котяков добавил конкретики: уже сегодня ИИ способен полностью выполнять 7,5% трудовых функций. Звучит немного? Только если не понимать, что за каждым процентом — сотни тысяч конкретных людей.
Генеральный директор «Магнита» Евгений Случевский рассказал на форуме: в ритейле ИИ уже увеличивает производительность на сложных задачах до 30%, а на простых — в три раза. С помощью ИИ компании формируют автономные микрокоманды, где один человек управляет несколькими ИИ-агентами.
Представьте: раньше на эти задачи нужен был отдел из десяти человек. Теперь — один, но с нейросетью. Остальные девять — лишние. Это происходит не в Кремниевой долине — это происходит в российских магазинах у дома прямо сейчас.
По словам Случевского, разрыв в продуктивности между теми, кто освоил работу с ИИ, и теми, кто работает по старинке, уже достигает десятикратного уровня. Не на 20% больше, не вдвое — в 10 раз. Это уже не конкурентное преимущество, это пропасть.
На ПМЭФ старший вице-президент Сбербанка Владислав Крейнин заявил: если раньше под гибридным форматом работы понимали сочетание офиса и удалёнки, то теперь всё чаще речь идёт о совместной работе человека и ИИ-агентов.
В самом Сбере уже работает мультиагентная система «Маркус». Она проводит исследования, готовит аналитику, создаёт тексты и презентации, распределяет задачи между сотрудниками и помогает запускать рекламные кампании. Это не помощник — это полноценный сотрудник без зарплаты, больничных и отпусков.
Параллельно «Сбер» представил на ПМЭФ первый в мире платёжный терминал со встроенным искусственным интеллектом собственной разработки. Устройство объединяет ИИ, биометрию и цифровые сервисы — технология сама адаптируется под покупателя, делая оплату практически незаметной. До конца года таких терминалов по всей стране планируется несколько тысяч.
Глобальный рынок агентного ИИ уже в 2026 году превышает 9 миллиардов долларов и, по прогнозам, вырастет до 139 миллиардов к 2034 году. Это не стартапы в гаражах — это новая индустрия, которая перестраивает экономику на ходу.
А теперь хорошая новость.
Третья и самая большая группа профессий — это те, где ИИ не убивает карьеру, а разгоняет её. Маркетологи, юристы, врачи, аналитики, инженеры, преподаватели. Все, кто работает с информацией и принимает нестандартные решения.
Здесь произошло кое-что удивительное: доля молодых специалистов в 2026 году выросла на четверть. Потому что «джун» с нейросетью теперь выдаёт результат опытного сотрудника — и учится в разы быстрее. То, на что раньше уходили годы практики, теперь занимает месяцы.
Ценность сотрудника теперь определяет не просто базовый диплом, а умение применять ИИ для повышения личной эффективности. Это новый водораздел на рынке труда — не между опытными и начинающими, не между образованными и нет, а между теми, кто освоил инструменты будущего, и теми, кто ждёт, пока само «рассосётся».
Из 60 миллионов соискателей, зарегистрированных на HeadHunter, лишь 2–3% указывают в резюме навыки работы с искусственным интеллектом. То есть подавляющее большинство либо не умеет, либо не считает это важным.
При этом работодатели уже смотрят на эти навыки — особенно в третьей группе профессий. Разрыв между тем, что нужно рынку, и тем, что предлагают соискатели, становится пропастью.
На отдельной сессии форума нейробиолог Татьяна Черниговская и топ-менеджер Сбера Александр Ведяхин обсудили риски «когнитивного разрыва» — угрозы того, что люди, не адаптировавшиеся к новым технологиям, окажутся в принципиально другой реальности. Не просто без работы — в другом социальном измерении.
На той же сессии ПМЭФ выступила вице-премьер Татьяна Голикова с цифрами, от которых у многих перехватило дыхание. По совместным расчётам правительства и Сбера, при 30-процентной реализации потенциала новых технологий общая потребность экономики в кадрах может снизиться на 10%. В абсолютных числах — это миллионы рабочих мест.
При этом Голикова настаивает: ИИ должен дополнять людей, а не вытеснять их. Генеративные технологии и роботизация способны поднять производительность труда на 21–33% к 2032 году — но только при одном условии: если работники умеют этими технологиями пользоваться.
Именно поэтому правительство уже дало поручение: вузы и госкорпорации должны перестроить образовательные программы с упором на цифровые технологии. Школы, институты, корпоративные курсы — всё идёт под перезагрузку.
Паниковать не нужно. Но и ждать — тоже. Рынок труда не рушится — он перестраивается, и довольно быстро. Исчезают не «профессии вообще», а конкретные задачи внутри них: рутинные, повторяемые, алгоритмизируемые. Остаётся то, что требует живого мышления, физического присутствия, эмпатии и нестандартных решений.
Простой тест: если вашу работу можно описать чётким пошаговым алгоритмом — рано или поздно её опишет и нейросеть. Если нет — вы в относительной безопасности. А если вы ещё и научитесь использовать ИИ как инструмент — окажетесь в той самой третьей группе, где молодые уже обгоняют опытных.
Те 2–3%, которые уже освоили работу с нейросетями, получают преимущество прямо сейчас. Остальные 97%, судя по всему, всё ещё думают, что это их не касается. История показывает: именно так думали все, кто опоздал.