Осень 2026 года в российских медиапространстве окрестили «сезоном медвежьего беспредела». Заголовки кричат о потере животными инстинкта самосохранения, а телеграм-каналы ежедневно публикуют шокирующие кадры нападений. Однако если отбросить эмоции и изучить сухую статистику, вырисовывается совершенно иная, гораздо более циничная картина. За фасадом всенародного ужаса скрывается масштабная лоббистская кампания охотничьей индустрии, которая под шумок стремится легализовать безлимитный отстрел и зимнюю охоту в берлогах.
Реальность далека от апокалиптических прогнозов. По данным Минприроды, ежегодная норма инцидентов составляет 20–30 эпизодов. Независимый исследователь Павел Пашков насчитал 59 подтвержденных атак с начала года. Да, это больше, чем в спокойные 2024–2025 годы, но до аномального 2014 года со 166 случаями еще очень далеко.
Истинный катализатор истерии произошел 19 августа на Алтае, когда хищник растерзал молодую туристку. Трагедия стала идеальным инфоповодом. Вместо точечного устранения конкретного зверя-рецидивиста, о котором местные жители заранее предупреждали полицию, власти разрешили ковровые бомбардировки леса: за двое суток охотники уничтожили 12 медведей. В министерстве отвечают: массовость создает мгновенное распространение видео. Параллельно аналитики зафиксировали двукратный рост упоминаний темы в соцсетях. Нападений стало втрое меньше, чем в 2014-м, а шума — в два раза больше. Эту тему тут же подхватили за рубежом, используя в политических манипуляциях.
Значительная доля «нашествия» — откровенная ложь. Интернет наводнили сгенерированные нейросетями снимки хищников у подъездов и в школах. Старые ролики из разных регионов выдаются за свежие кадры из текущих сводок, заставляя полицию и охотников прочесывать жилые массивы. Суды уже выносят штрафы распространительницам фейков, но волна не утихает.
При этом статистика жертв обнажает другую проблему — безответственность самих людей. Многие погибшие сознательно нарушали запреты: отправлялись за ягодами в закрытые из-за угрозы районы или игнорировали предупреждения полиции. Эколог Наталья Борисова и ученые СО РАН подчеркивают: проблему нужно решать ликвидацией свалок и адресным изъятием агрессоров, а не тотальным истреблением, которое лишь плодит раненых и озлобленных подранков.
Ответ кроется в календаре и экономических интересах. В конце сентября Росохотрыболовсоюз направил в правительство требования: исключить медведя из лимитируемых списков, разрешить зимнюю охоту (фактически — расстрел спящих в берлогах животных) и отменить пошлины. Все это просят принять до марта 2027 года, к новому сезону. Инициативы поддержали на самом высоком уровне: уже 30 сентября вице-премьер Дмитрий Патрушев провел совещание по «регулированию численности».
У этих требований есть темная сторона — «китайский след». Медвежьи лапы и желчь — дорогостоящий деликатес и сырье для нетрадиционной медицины. Контрабанда этих товаров приносит браконьерам миллионы. Отмена государственного учета и лимитов фактически легализует теневой экспорт медвежьих трофеев за рубеж, лишая природу защиты. Вспомним, что еще в 2024 году лоббисты уже пытались протащить зимнюю охоту, но тогда общество воспротивилось. Сегодня их спасает паника.
Аргумент о «перенаселении» тайги держится на шатких цифрах. Чиновники рапортуют о росте популяции до 307 тысяч особей, а квоты на отстрел с 2019 года выросли вдвое, превысив 52 тысячи голов. Сколько медведей на самом деле бродит по тайге, не знает никто. Однако биологи, включая доктора наук Никиту Овсянникова, называют это биологическим абсурдом: медведи размножаются слишком медленно, чтобы удвоить численность за несколько лет. Точного учета не существует.
Исторические параллели выглядят более чем красноречиво. В 2014 году, на фоне реального экологического кризиса и «медвежьего нашествия», была принята Стратегия развития охотничьего хозяйства до 2030 года. Теперь, осенью 2026-го, на волне новой паники, готовится аналогичная Стратегия до 2035 года. Ситуация тревожно перекликается с событиями начала года, когда под предлогом эпидемий был организован массовый забой скота. Бурый медведь — национальный символ и тотем. Подменять адресную защиту людей промышленным конвейером по производству трофеев — путь к уничтожению дикой природы ради чьих-то сверхприбылей.