Известный российский композитор и продюсер Максим Фадеев, славящийся прямолинейным нравом, вновь оказался в центре громких скандалов. На этот раз маэстро не просто раскритиковал главную летнюю музыкальную витрину страны — конкурс «Новая волна», окрестив его «хуторским кооперативом», но и пролил свет на запутанную юридическую тяжбу с культовой певицей 90-х Линдой. Разбираемся, почему Фадеев объявил войну Игорю Крутому, как связаны тридцатилетние споры вокруг хита «Ворона» и кто на самом деле стоит за мошенническими схемами в российском шоу-бизнесе.
В эксклюзивном интервью изданию Starhit Максим Фадеев поделился крайне жесткой оценкой музыкального фестиваля «Новая волна». По его мнению, проект давно утратил статус профессиональной площадки, превратившись в закрытый клуб по интересам.
«Этот странный конкурс перестал быть серьезным событием ровно в тот момент, когда его покинул великий Раймонд Паулс. С тех пор, как бразды правления перешли к Игорю Крутому, формат деградировал до уровня самодеятельного провинциального балагана и типичного междусобойчика», — заявил продюсер.
Фадеев задал риторический вопрос: кто из аудитории помнит хотя бы одно имя победителя за последние четверть века? По словам маэстро, именно понимание внутренних механизмов принятия решений заставило его выйти из проекта.
«Я категорически не хотел ассоциироваться с этим хуторским кооперативом имени Игоря Крутого», — резюмировал он.
Разрыв отношений между двумя титанами российской эстрады не произошел на пустом месте. Трещина в их профессиональных отношениях наметилась еще более десяти лет назад. Ярким индикатором непримиримых разногласий стал 2015 год, когда музыкальное сообщество готовилось к запуску престижной национальной премии «Виктория». Тогда композиторы, которые должны были стать соорганизаторами события, не смогли договориться. В итоге Максим Фадеев демонстративно отказался от участия в создании награды, фактически оставив Игоря Крутого один на один с амбициозным проектом.
С тех пор их пути не пересекались в конструктивном русле. Фадеев, известный своим перфекционизмом и неприятием конъюнктуры, неоднократно давал понять, что его видение развития поп-индустрии кардинально отличается от подходов его оппонента.
Однако не только эстрадные баталии занимают сейчас время продюсера. В последнее время имя Фадеева регулярно фигурирует в судебных хрониках в контексте конфликта вокруг авторских прав на хиты Линды. Ситуация достигла точки кипения 12 мая 2026 года. Именно тогда в Москве были проведены следственные действия: певицу задержали и доставили на допрос, который продлился более восьми часов. После изнурительной беседы со следователями Линду отпустили, а вот ее директора Михаила Кувшинова оставили для дальнейших процессуальных действий.
В центре внимания правоохранительных органов оказалась версия о масштабной подделке документации. Следствие подозревает, что права на легендарные композиции «Ворона», «Мало огня» и «Песни тибетских лам», которые по закону принадлежат Фадееву, были незаконно переоформлены на третьих лиц с использованием фальшивых бумаг.
На фоне этих событий в медиапространстве вновь всплыли старые сплетни о том, будто бы Фадеев запрещает Линде исполнять ее же визитные карточки. Продюсер решил поставить точку в этих абсурдных обвинениях. Он категорически опроверг информацию о том, что обращался в полицию с целью запрета выступлений, и заверил, что внезапные обыски у певицы стали для него таким же сюрпризом.
«Я никогда и ни при каких обстоятельствах не собирался чинить препятствия Линде в исполнении песен, которые я для нее написал. Прошу передать ей именно эти слова», — подчеркнул маэстро. Он добавил, что мифы о «запрете хитов» искусственно культивировались на протяжении трех десятилетий.
По словам Фадеева, за этим информационным шумом стояли конкретные люди — мошенники, которые проворачивали схемы с переоформлением прав и которых сейчас уже содержат в следственном изоляторе. Продюсер признался, что тридцать лет пытался решить спор исключительно в мирном порядке, но усталость от бездействия вынудила его задействовать правовой механизм. Речь идет не о мести, а о критически важной защите своих авторских и смежных прав.