Агентство Reuters буквально на днях слило информацию о том, что за пять месяцев войны с Ираном американские военные сожгли практически весь запас своих дальнобойных ракет — тактических ATACMS и новейших PrSM. Плюс — около половины крылатых «Томагавков». Тех самых, что десятилетиями служили главным символом американской военной мощи. Символ дал трещину. Глава Пентагона Пит Хегсет мгновенно отреагировал: написал в соцсетях, что всё это «неправда» и «фейк», назвав журналистов CNN позором. Посол США в ООН Майк Волц добавил, что Штаты «имеют всё необходимое» для продолжения кампании. Только вот буквально в те же дни Пентагон подписал с Lockheed Martin беспрецедентный контракт на $58,6 млрд — именно на восполнение ракетных запасов. Слова и дела разошлись слишком заметно.
По данным источников Коммерсанта и CNN, знакомых с закрытым докладом Пентагона, картина следующая. До начала операции против Ирана у американских военных насчитывалось 452 ракеты для комплексов THAAD — высотных перехватчиков баллистики. Сейчас их осталось около 90. По другим системам — PAC-2 и PAC-3 для Patriot — запасы сократились примерно вдвое: с 2 200 до порядка 1 000 единиц.
Это и называется «критический уровень дефицита».
Ударные же ракеты ATACMS и PrSM — по разным оценкам, их ушло более тысячи единиц — израсходованы «практически полностью». На «Томагавки» потрачена примерно половина. Аналитики американского Центра стратегических и международных исследований подтверждают: конфронтация с Ираном обошлась Вашингтону чудовищно дорого в плане военных ресурсов.
Чтобы понять, как Америка умудрилась довести себя до такого положения, надо вернуться на три десятилетия назад. После распада СССР в Вашингтоне решили: большие войны остались в прошлом. Всё, что впереди, — мелкие конфликты с третьесортными противниками. Производство дальнобойных высокоточных ракет планомерно сворачивали, арсеналы не обновляли. Зачем тратить бюджет на то, что, казалось, никогда не понадобится?
Спустя 20 лет стало ясно: понадобится. В 2010-х аналитики подсчитали: наличных запасов дальнобойного оружия в случае серьёзной войны хватит меньше чем на две недели интенсивных боевых действий. Пугающий срок для страны, привыкшей побеждать. Тогда это была теория. Сейчас — суровая практика.
Иранцы нашли асимметричный ответ на американское превосходство ещё до первого выстрела. Их беспилотники-камикадзе «Шахед» стоят от 7 до 50 тысяч долларов за штуку. Американский перехватчик PAC-3 для Patriot — около 4 миллионов. ATACMS или PrSM — больше миллиона. THAAD — и вовсе 12 миллионов за ракету.
При каждом крупном налёте американские силы и союзники сжигали от сотни перехватчиков и выше. За время войны, по оценкам экспертов, израсходовано от 1000 до 1400 ракет Patriot. Производственные мощности Lockheed Martin при этом — около 650 перехватчиков в год. Разрыв между расходом и производством оказался катастрофическим.
Вице-президент ракетного подразделения Lockheed Martin Брайан Данн честно признался союзникам на авиасалоне в Берлине:
«Очевидно, что сейчас поступает много риторики о том, как они собираются переупорядочить, кто получит ракеты первым. Мы не контролируем ничего из этого».
Именно нехватка боеприпасов, по данным американских изданий, стала одной из главных причин резкого разворота Трампа в конце июля — начале августа. Американский президент в ночь на 2 августа неожиданно отменил масштабную атаку на Иран, которую сам же называл «крупнейшей со времён Второй мировой». Формально — из-за прогресса в переговорах и просьб союзников. Но источники в Белом доме рисуют иную картину.
Консультации президента с военными показали: новая волна ударов ракетами будет и малоэффективной, и опасной. В ответ Иран может применить баллистику и дроны — а вот перехватывать их Вашингтону скоро будет попросту нечем. Особенно болезненно выглядит информация о том, что в июле двое американских военнослужащих погибли и четверо получили ранения от иранских баллистических ракет, ударивших по авиабазе в Иордании. По имеющимся данным, американцам уже сейчас приходится экономить ракеты THAAD и Patriot при отражении атак.
3 августа Трамп объявил о возобновлении прямых переговоров с Тегераном.
«Мне не нравится убивать людей», — сказал он журналистам на борту Air Force One.
Но что за этой фразой стоит в действительности — вопрос риторический.
Проблема не только в запасах — проблема в самом устройстве американского ВПК. Он десятилетиями затачивался под небольшие серии дорогих высокотехнологичных изделий. На производство одной ракеты PAC-3 уходит более двух лет — настолько сложна цепочка узкоспециализированных субподрядчиков.
Пентагон, понимая катастрофу, уже подписал с Lockheed Martin соглашение об увеличении выпуска PAC-3 с нынешних 650 единиц до 2 000 в год — к 2033 году. Параллельно Northrop Grumman взялась наращивать поставки двигателей для тех же ракет и компонентов для THAAD. Общая цена этих договорённостей — больше 60 миллиардов долларов. Но 2033 год — это семь лет. Война идёт сейчас.
Не лучше ситуация с людьми. Опытные инженеры эпохи холодной войны давно вышли на пенсию. Поколение специалистов 2000-х и 2010-х куда малочисленнее: в эпоху «конца истории» в оборонку шли неохотно. Трамп уже запросил у Конгресса 67 миллиардов долларов только на восполнение истраченных боеприпасов. Военные аналитики предупреждают: на возврат к довоенному уровню запасов уйдёт минимум четыре года — и то при условии, что деньги выделят, заводы раскрутятся, а война не продолжится.
США оказались в ситуации, которую сами для себя не планировали. С одной стороны — Украина, поддержка которой поглощает колоссальный объём оружия. Трамп уже отказал Зеленскому в экстренной поставке 300 ракет Patriot, которых Киеву остро не хватает против российской баллистики. С другой — Иран, куда пришлось идти фактически в одиночестве: ни Израиль, ни монархии Персидского залива не могут снять это бремя — они сами висят на американских поставках.
Военный историк Андрей Союстов высказался откровенно:
«Американцам приходится смиряться с мыслью, что современные вооружённые конфликты могут быть очень масштабными и продолжительными, что требует сверхбольшого расходования боеприпасов».
Иран умело выстроил асимметрию: дешёвые ракеты и дроны против дорогостоящих американских перехватчиков. Каждый налёт методично «выкачивает» из арсеналов именно то, что восполнить труднее всего. Источники Reuters в Белом доме уже прямо говорят: острый дефицит ударных ракет ставит под сомнение способность США участвовать ещё в одном масштабном конфликте. Нанести удар по стране с сильной ПВО — например, по Китаю — без дальнобойных ракет означает бросать в бой пилотируемые бомбардировщики, которые будут сбивать десятками.
США вошли в этот конфликт как безоговорочный лидер — с лучшими в мире ракетами, самой дорогой армией на планете. А вышли с пустыми складами, семилетним планом восстановления и пониманием: представление о неисчерпаемом американском арсенале не выдержало проверки реальностью. И это — главный итог пяти месяцев войны, который будет определять глобальную политику ещё очень долго.