Когда в последний раз вы снимали крупную сумму наличными? Просто так, про запас, без конкретной цели? Если вы это делали — вы не одиноки. По всей стране миллионы людей тихо и методично делают то же самое. Вытаскивают деньги из банков и прячут их подальше от банковских терминалов. Наличные возвращаются. Банки — пустеют. И речь здесь не о панике в очередях, не о слухах в мессенджерах. Речь о цифрах, которые говорят сами за себя.
Только за июль 2026 года объём наличных в обращении вырос на 643 миллиарда рублей — это на 43% больше, чем в июне, и абсолютный максимум за весь текущий год. Апрель, который раньше считался «рекордным» месяцем по снятию наличных, остался позади.
За первые семь месяцев года россияне вывели из банков в кеш уже более 2,5 триллиона рублей. Среднемесячный темп — больше 400 миллиардов. Такого не случалось давно: сопоставимые показатели наблюдались разве что в феврале 2022-го и в сентябре того же года — в обоих случаях страна переживала острое потрясение.
Сейчас — не переживает. Но запасается наличкой.
Финансовый директор «Сбера» Тарас Скворцов в конце июля сказал прямо:
«Июль — это не то что продолжение тенденции, это усиление тенденции».
И тут же добавил, что по итогам всего 2026 года переток денег в наличные может достигнуть 3,8 триллиона рублей. Признаков разворота, по его словам, пока нет.
Банки, которые сегодня выбирают россияне
Причин несколько, и ни одна из них не выглядит случайной.
Первая — страх перед заморозкой. С начала года по интернету гуляют всё новые «документы» с грифами и печатями: то якобы подписанный Набиуллиной указ о заморозке вкладов свыше 2,8 миллиона рублей, то дипфейк с речью главы ЦБ о моратории на снятие наличных. Всё это фейки — и Минфин это подтвердил, и сам Центробанк, и председатель Госдумского комитета по финансовому рынку Аксаков назвал слухи «диверсией из-за рубежа». Набиуллина на пленарном заседании Госдумы назвала идею заморозки «бессмыслицей». Но страх уже засел. Люди на всякий случай снимают — и кладут в ящик стола.
Вторая — интернет пропадает в самый неподходящий момент. Начиная с прошлого года отключения мобильной сети стали привычным явлением. Платёж по карте завис, терминал «не видит» банк, очередь в магазине. Даже приложения «Сбера» и Т-Банка не входят в «белый список» сервисов, которым гарантирован доступ при ограничениях. Зампред Фора-банка Дмитрий Орлов подтвердил: объём снятия наличных в банкоматах после долгого спада резко пошёл вверх — люди хотят иметь деньги в кармане как страховку. Логика простая: купюры не зависают.
Третья — бизнесу стало невыгодно принимать карты. С 1 января 2026 года государство отменило льготу по НДС для банковского эквайринга. Теперь комиссии за приём карточных платежей облагаются налогом по ставке 22%. Малый бизнес — кафе, мастерские, небольшие магазины — всё активнее переходит на расчёты наличными или через СБП. А там, где бизнес принимает кеш, кеш и оседает. В банки он уже не возвращается.
«А «гробовые», внучок, у меня под матрасом, там давай и твои на квартирку прятать будем»
Вот в чём принципиальная разница с обычным сезонным спросом на наличные. Раньше схема работала по кругу: человек снял деньги, купил что-то в магазине, магазин сдал выручку через инкассацию — и деньги вернулись в банк. Сегодня этот круг разомкнут. Скворцов из «Сбера» об этом сказал прямо: там, где раньше наличные через инкассацию возвращались в систему, теперь они оседают на руках. Бизнес работает с кешем, не спешит его сдавать — потому что принимать карты дорого, а налоговая нагрузка и без того выросла.
Всё это в совокупности создаёт проблему, которую в банковских кругах называют структурным дефицитом ликвидности. К концу июля он достиг 2,5 триллиона рублей — максимума с весны 2022 года. Банки нарастили долг по операциям РЕПО перед Центробанком до 6,6 триллиона рублей. ВТБ публично признал: с середины июня ситуация на денежном рынке «непростая», ставки межбанковского рынка поползли выше ключевой.
Чтобы было понятнее: банк живёт на деньги своих клиентов — депозиты, остатки на счетах. Нет клиентских денег — банк вынужден занимать их на рынке, дороже. А значит, и кредиты выдаёт дороже.
«При оплате наличными скидка 20%»
24 июля Центробанк снизил ключевую ставку до 14% годовых. Казалось бы, хорошая новость: деньги должны подешеветь, кредиты стать доступнее. Но не тут-то было.
Банки, конечно, послушно опустили ставки по вкладам — но не везде и не сразу. Часть из них, напротив, подняла доходность по накопительным счетам, чтобы удержать вкладчиков от бегства в кеш. По данным на конец июля, средняя ставка по трёхмесячным депозитам держится около 13,5%, а лучшие предложения — до 16% годовых. И это при ключевой ставке 14%.
Парадокс? Нет, логика. Банки конкурируют за деньги клиентов острее, чем обычно. Когда люди массово уходят в наличные — финансовым организациям приходится буквально переплачивать, чтобы оставшихся удержать. Снижение ключевой ставки ЦБ в такой ситуации помогает слабо: внутренний дефицит диктует свои правила.
Экономист Рафаэль Абдулов, один из экспертов подкаста «Простые числа», объясняет механизм так:
«Банки вынуждены покупать облигации федерального займа — а значит, не могут выдавать кредиты, что было бы им выгоднее. Государство имеет приоритет по кредитованию, а частный бизнес и физические лица лишаются свободных денег. Кредиты и ставки по ним будут высокими даже несмотря на снижение процентной ставки».
Вот где всё это касается каждого напрямую.
Ипотека — самый наглядный пример. Несмотря на снижение ключевой ставки, рыночные ставки по жилищным кредитам по состоянию на начало августа всё ещё держатся вблизи исторических максимумов: минимальные предложения стартуют от 15,9–16,9% годовых, и то лишь для заёмщиков с высоким первоначальным взносом и идеальной кредитной историей. Рынок, может, и оживает — выдачи ипотеки весной выросли на четверть — но спрос всё равно остаётся вблизи многолетних минимумов.
Автокредиты и потребительские займы — та же история. Банки будут жёстче отбирать заёмщиков, чаще отказывать, медленнее снижать ставки. Не потому что злые — просто денег в системе меньше.
Цепочка дальше тянется по всей экономике. Меньше ипотеки — меньше продаж квартир. Меньше новостроек — меньше заказов на мебель, стройматериалы, технику. Меньше потребительских кредитов — меньше трат в магазинах. Прогноз роста ВВП на 2026 год Центробанк уже понизил до 0–1%. Это не рецессия — но и ростом не назовёшь.
Старый анекдот про «замену смертной казни в России ипотекой» снова актуален, только вот смеяться над ним уже не хочется
Самый частый вопрос, который сейчас задают финансистам: это похоже на 2008 год? Тогда кредитование замёрзло за считанные недели, банки рушились один за другим.
Нет, не похоже. Российская банковская система сейчас куда прочнее, чем тогда. Регулятор следит за ситуацией, инструменты поддержки есть, капитальная подушка у крупных банков достаточная. ВТБ прямо сказал: к ЦБ за экстренной помощью обращаться не пришлось.
Но «не кризис» — не значит «всё хорошо». Экономисты всё чаще говорят о другом сценарии: не резком обвале, а медленном сползании. Дорогие кредиты, осторожные банки, притихший бизнес, стагнирующий рынок жилья. Это не катастрофа — но жить в этом режиме ощутимо тяжелее.
Пока наличные продолжают утекать из банков в матрасы и ящики стола — а по прогнозам «Сбера», к концу года их там окажется без малого 4 триллиона рублей, — система будет работать в режиме постоянного напряжения. И платить за это напряжение в итоге будет тот, кто берёт кредит. Или тот, кто хочет купить квартиру. Или просто хочет, чтобы экономика вокруг нормально росла.
Ирония в том, что деньги никуда не делись. Они просто лежат там, где ни один банк до них не дотянется.