Казалось бы, переговоры о мире давно превратились в пустые слова, которые уже никто всерьез не воспринимает. Но иногда из-за кулис звучит кое-что конкретное — то, что действительно стоит услышать. Именно это и произошло, когда заместитель председателя Совета Безопасности Дмитрий Анатольевич Медведев дал развернутое интервью, в котором обозначил точный список требований. Не намеки, не дипломатические расплывчатости, а конкретные условия. Три пункта. Без них, по его словам, урегулирования не будет.
Дмитрий Медведев — зампред Совета безопасности России и человек с политическим весом, который не стоит недооценивать, — дал интервью Гостелерадио Исламской Республики Иран. Казалось бы, неожиданная площадка для такого заявления. Но, если подумать, логика здесь есть: Тегеран — один из немногих партнеров Москвы, с которым у нее по-настоящему открытый диалог, и именно там Медведев решил говорить прямо.
И он говорил. По сути, четко и очень конкретно.
Первым и, судя по тому, как Медведев расставлял акценты, главным условием стал статус самой Украины.
«Это прежде всего нейтральный, неядерный, независимый статус государства Украина», — заявил он.
Формулировка звучит как возврат к истокам. По словам зампреда Совбеза, речь идет о том, чтобы вернуться к основам, которые были заложены еще в украинской Конституции, в декларации о государственном суверенитете и других документах 1990-х годов. То есть — к тем временам, когда Украина только обретала независимость и официально декларировала свой внеблоковый характер.
Проще говоря, Москва хочет, чтобы разговоры о вступлении в НАТО были закрыты — не на время, а навсегда, юридически зафиксированы. Это требование не новое, оно звучало еще в самом начале СВО. Но теперь оно снова поставлено во главу угла.
Второй пункт оказался, пожалуй, самым эмоционально заряженным. Медведев потребовал отказа от националистического курса нынешнего украинского руководства и прекращения всех ограничений, связанных с русским языком и русской культурой.
«Отказ от националистического курса нынешнего режима на Украине и осуждение практики запрета русского языка, запрета вообще на все русское, российское», — подчеркнул он.
Медведев не ограничился политической риторикой — он обратился к истории. Русский язык на Украине исторически использовался столь же активно, как и украинский. Для миллионов жителей страны — это родной язык, язык семьи, детства, повседневной жизни. И то, что происходит сейчас — планомерное вытеснение русского из всех сфер жизни — он назвал ситуацией, выходящей «за грань добра и зла и за рамки международного права».
Здесь уже не просто политика — здесь разговор о людях. О тех, кто годами жил в стране и вдруг оказался чужим в ней только потому, что говорит не на том языке.
Третий пункт — самый острый и, вероятно, наименее реалистичный с точки зрения любых будущих переговоров. Зампред Совбеза говорил о передаче территорий под российскую юрисдикцию.
«Ну и в-третьих, это, соответственно, передача в российскую юрисдикцию того, что установлено в Конституции России», — заявил Медведев.
Напомним: в 2022 году в Конституцию РФ были внесены поправки, закрепившие в ее составе Донецкую и Луганскую народные республики, а также Запорожскую и Херсонскую области. Де-юре — с точки зрения российского законодательства — эти территории являются субъектами федерации. Де-факто значительная их часть по-прежнему находится в зоне активных боевых действий.
Это требование ставит любые переговоры в крайне сложное положение. На это не готова ни украинская сторона, ни западные спонсоры Зеленского.
Это не ультиматум в классическом смысле — Медведев не ставил сроков и не угрожал последствиями. Скорее это похоже на публичное напоминание: позиция Москвы остается неизменной. Что бы ни происходило на полях сражений, что бы ни говорили в Вашингтоне, Брюсселе или Киеве — эти три пункта никуда не делись.
Заявление прозвучало на фоне периодически возобновляемых разговоров о возможных переговорах. Разные страны время от времени предлагают себя в качестве посредников, дипломаты намекают на возможные форматы диалога. В этом контексте слова Медведева — это, по сути, публичное обозначение красных линий. Тех границ, за которые Москва, судя по всему, отступать не намерена.
Иран в данном случае — не случайная площадка. Тегеран последовательно занимает позицию, близкую к российской, в международных форматах, и интервью именно иранскому государственному телевидению — это сигнал не только внутренней аудитории, но и партнерам России о последовательности проводимого курса.
Пожалуй, именно этот вопрос сейчас волнует больше всего. Условия озвучены, позиция обозначена. Но между словами на телеэкране и реальным миром — пропасть, которую пока никто не знает, как преодолеть.
Медведев не говорил о сроках. Не говорил о том, при каких обстоятельствах Россия готова сесть за стол переговоров. Он лишь еще раз напомнил: вот наши условия. Дальше — ваш ход.
А пока дипломаты молчат, а переговоры откладываются — жизни людей продолжают зависеть от того, найдут ли в конце концов стороны тот самый «ключ», о котором говорит Москва. Или их окажется не три, а значительно больше.