Есть люди, которые говорят о смерти без страха — не потому что храбрятся, а потому что, по их словам, уже побывали по ту сторону. Николай Бурляев — один из них. Актёр, режиссёр, писатель и депутат Госдумы в большом интервью рассказал о вещах, о которых обычно не говорят публично: о выходе из тела, о том, почему стоял под натовскими бомбами без страха, и о встрече с главой Следственного комитета по делу, которому почти 200 лет.
Его лицо знакомо нескольким поколениям зрителей, хотя многие не сразу вспомнят имя. Именно Бурляев сыграл маленького разведчика Ваню в легендарном фильме Андрея Тарковского — картине, которая объехала весь мир и собрала главные призы Венецианского кинофестиваля. Тогда ему было чуть больше десяти лет. Мало кто знает, что именно эта роль и это знакомство с Тарковским определили всю его дальнейшую судьбу — и творческую, и духовную.
Но путь оказался совсем не усыпан розами. После другого фильма Тарковского — «Андрей Рублёв» — Бурляев вместе с Инной Чуриковой и Роланом Быковым попал в негласный чёрный список советского кино. 10 лет фактического запрета на профессию. Потом история повторилась — уже как режиссёр, после фильма «Лермонтов», он снова оказался в опале. Итого из 67 лет в кинематографе реально работать удавалось от силы четверть века.
Странно, но сам Бурляев говорит об этих годах почти без горечи. По его словам, вынужденный простой не сломил его — он писал. Литература для него всегда была важнее кино, и годы, когда двери съёмочных площадок были закрыты, превратились в годы работы за письменным столом.
Это многое объясняет в его характере. Человек, который не держится за место любой ценой, который может отказаться от депутатского мандата ради творчества — а именно так он и поступил, приняв решение не баллотироваться в новый созыв Госдумы, — явно живёт по каким-то иным правилам, чем большинство его коллег по цеху.
Сейчас у него грандиозные планы: три художественных фильма, один документальный, три книги на выходе. До конца года обещает написать книгу о политике и культуре — и говорит, что скажет в ней всё, что думает, без купюр.
Но самое неожиданное в этом разговоре — не кино и не политика. Бурляев рассказал о том, что случилось с ним в 25 лет и что, по его словам, изменило всё.
В молодости он пережил клиническую смерть — или что-то очень похожее на неё. Вышел из тела, видел «зачатки того мира», как он сам выразился, куда люди попадают после смерти. И очнулся с улыбкой.
«Я испытал чувство бессмертия в 25 лет, когда побывал в очень серьёзных пределах и оставил тело. Я видел зачатки того мира, куда мы должны попасть после смерти, и очнулся с улыбкой. Поэтому мне абсолютно не страшно: ни стоять под бомбами НАТО в Югославии на Белградском мосту, ни когда летят БПЛА. На душе покой».
После этого опыта, говорит он, страх смерти просто исчез. Не притупился, не спрятался вглубь — именно исчез.
Среди своих актёрских работ Бурляев выделяет пять — те, за которые, по его словам, не стыдно. «Андрей Рублёв», «Игрок» в постановке Алексея Баталова, «Военно-полевой роман», «Лермонтов» и экранизация «Мастера и Маргариты» режиссёра Юрия Кары — фильм, который пролежал на полке 17 лет и вышел к зрителю лишь в конце 2000-х.
В этой картине Бурляев сыграл Иешуа. И рассказывает об этой работе с почти мистическим удивлением: когда пришёл на премьеру спустя годы, смотрел на экран и не узнавал себя. Говорил про себя:
«Это не мои глаза, не моя душа».
Как будто через него в тот момент говорил кто-то другой.
Примерно так же он описывает и Тарковского — как человека, который был «проводником воли Божьей» и именно поэтому останется в истории навсегда, пока кассовые режиссёры рассыплются в прах.
Есть в биографии Бурляева один сюжет, который звучит почти детективно. Он убеждён: Михаил Лермонтов был не убит на дуэли, а именно убит — намеренно, как до него Пушкин. По его словам, русофобы последовательно вытесняли из жизни главных поэтов России.
Чтобы доказать это официально, Бурляев пришёл на личный приём к председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину и целый час излагал свою версию событий. Разговор, судя по всему, был услышан: по предписанию Бастрыкина институт криминалистики готовит экспертное заключение по обстоятельствам гибели поэта.
Результатов Бурляев ждёт с нетерпением. Надеется, что смерть Лермонтова будет официально признана убийством — пусть даже спустя почти 200 лет после самого события.
О тех, кто уехал из России после февраля 2022 года, Бурляев высказывается жёстко — но с неожиданной оговоркой. Принять их обратно сейчас? Нет. Но как христианин он допускает, что кто-то из уехавших однажды искренне раскается.
А дальше следует фраза, которая наверняка разлетится в цитатах: по его убеждению, Лондон и Лос-Анджелес скоро уйдут под воду — поглотит океан. Это не метафора — он говорит об этом как о чём-то, в чём уверен.
Про «Войну и мир» Сарика Андреасяна высказывается коротко и без дипломатии: «бездуховность» и «бездарность». Классику, считает он, не надо трогать — тем более тем, кто не способен создать ничего своего.
На вопрос о юбилее — а 3 августа Николаю Бурляеву исполнилось 80 лет — он машет рукой. Говорит, что только сейчас по-настоящему понял, что такое хорошо и что такое плохо. Что только сейчас научился говорить правду — а это, замечает он с усмешкой, не нравится ни чиновникам, ни некоторым коллегам.
Пятеро детей, девятый внук на подходе. Три фильма в разработке. Несколько книг. Уголовная экспертиза по делу Лермонтова. И полное отсутствие страха смерти — потому что он, по собственному убеждению, уже знает, что там.
«Другим я не буду», — говорит он.
И судя по всему, это не поза, а простая констатация факта.