Представьте: ваш ребенок заканчивает 9-й класс. Хорошо учится, не хулиган, в общем — нормальный парень. И вдруг говорит: «Мам, я в колледж». Вы начинаете спорить, убеждать, объяснять про карьеру и перспективы. А потом садитесь и считаете, во сколько обойдутся два года в старших классах плюс подготовка к ЕГЭ. Считаете — и замолкаете. Именно так сегодня выглядит выбор для миллионов российских семей. Никакой романтики, никакого «призвания» — только голая математика. И математика эта говорит: колледж дешевле, быстрее, понятнее. Старшая школа с ее ЕГЭ превратилась в дорогостоящий марафон на выживание — и далеко не каждая семья готова принимать в нем участие.
Шесть лет назад в колледжи после девятого уходил каждый второй. Сегодня — два из трех. Минпросвещения фиксирует: в 2025 году колледжи и техникумы выбрали 63% выпускников девятых классов. Для сравнения: в 2018 году таких было лишь 48%. Рост — колоссальный. Всего за семь лет страна тихо, без громких заявлений, развернула систему образования в совершенно другую сторону.
Это не просто цифра. Это глобальные перемены для целого поколения.
А теперь — про деньги. По свежим данным SuperJob за март–апрель 2026 года, семьи старшеклассников тратят на репетиторов в среднем 6 300 рублей в неделю — на 80% больше, чем пять лет назад. В месяц расходы на подготовку к ЕГЭ давно перевалили за 25 тысяч рублей. Для семьи со средним достатком это не строчка в бюджете — это удар под дых каждые 30 дней. Два года подряд.
Есть и совсем уж интересная деталь: по подсчетам специалистов, некоторые семьи готовы выкладывать около 3 500 рублей за каждый дополнительный балл на ЕГЭ. Не за предмет. Не за курс. За один балл.
Об этом открыто заговорили в Государственной Думе. Зампред комитета по науке и высшему образованию Олег Смолин назвал вещи своими именами: массовый исход школьников — это не осознанный выбор профессии, а бегство от системы.
Первая причина — семьи с небольшими доходами просто не могут вытянуть финансовую нагрузку двух дополнительных лет. Пока одни родители раздумывают, платить ли репетитору по физике или по математике, другие молча собирают документы в колледж. Потому что ждать до 23 лет, пока ребенок наконец встанет на ноги, могут себе позволить не все.
Причина вторая — сам ЕГЭ. По оценкам депутата Смолина, только в 2024 году родители отдали репетиторам около 450 миллиардов рублей — и это по самым скромным тарифам, без московских ценников и «звездных» преподавателей. В 2026-м цифра ещё внушительнее. Экзамен, который задумывался как великий уравнитель возможностей, по факту стал фильтром по толщине кошелька.
И вот здесь — главный парадокс: чем дороже становится путь через 11-й класс, тем активнее семьи ищут обходную тропу. И находят ее — в приемных комиссиях колледжей, где никакого ЕГЭ не требуется.
Смолин позволил себе высказывание, которое редко услышишь от политика:
«Если бы мне пришлось выбирать профиль или колледж после 9-го класса, я бы обязательно ошибся, и думаю, что не я один», — сказал депутат.
И это — ключевой момент всей дискуссии.15-летний подросток пока ещё не человек-профессия, он человек-вопрос. Сегодня мечтает о кулинарной карьере, через год грезит архитектурой, через два — понимает, что его место в IT. Школа даёт время на эти метания — и это не слабость системы, а ее главная ценность. Колледж же требует ответа прямо сейчас. И большинство ребят этот ответ дают — просто потому что надо, а не потому что знают.
Здесь важно не перегнуть палку. Сварщик, технолог, медсестра — профессии не просто нужные, а порой куда более востребованные, чем иной офисный специалист с красным дипломом. Колледж сам по себе — не приговор.
Приговором становится то, что происходит потом, если человек передумал. Выпускник колледжа, который захочет развернуться и двинуть в технический или медицинский вуз не по своему профилю, упрётся в глухую стену: программа позади была узкоспециальной, математики и физики — кот наплакал, а нужные для поступления баллы ЕГЭ взять практически неоткуда. Пробел копился три года — незаметно, по чуть-чуть, а потом оказалось, что это пропасть.
Смолин считает, что выход один — восстановить баланс. Хотя бы 50 на 50 между теми, кто остается в школе, и теми, кто уходит. Иначе страна просто не сможет воспроизводить достаточное количество людей, способных браться за сложные задачи.
Вот тут начинается самое тревожное. Технические вузы уже сегодня недосчитываются сильных абитуриентов. Инженерные, медицинские, технические факультеты — именно там, где нужны годы фундаментальной подготовки, — сидят на голодном пайке по части талантливых первокурсников.
А ведь за этими скучными словами про «дефицит абитуриентов» стоит кое-что очень конкретное. Сегодняшние 15-летние через 10 лет должны будут проектировать мосты, разрабатывать лекарства, создавать технологии. Если они все поголовно ушли в колледжи в 2025–2026-м — кто встанет за кульман и операционный стол в 2035-м?
В советское время, которое сегодня принято ругать за все что ни попадя, система образования решала этот вопрос без лишних слов. Большинство школьников получало полный аттестат — и уже потом выбирало: вуз, техникум, завод. Технические учебные заведения не знали никакого дефицита студентов, а предприятия получали специалистов, которые умели думать широко, а не только в рамках одной узкой профессии.
Сейчас — картина зеркальная.
В 2026 году ситуацию дополнительно осложнили новые правила поступления. Для инженерных специальностей физика все настойчивее вытесняет информатику как обязательный экзамен. В гуманитарном блоке обсуждают замену обществознания историей. Те, кто уже полгода занимался по одной схеме, теперь вынуждены в авральном режиме перестраиваться — прямо на финишной прямой.
Спрос на репетиторов в первом квартале 2026-го продолжил уверенный рост. По профильным предметам — плюс 8–15% к прошлому году. Причем особняком стоит физика: хорошего преподавателя здесь можно найти разве что за 5 000 рублей в час — дефицит специалистов взвинтил ценник до небес.
Репетиторов нанимают уже больше половины семей старшеклассников. Сколько из оставшихся тихо смирились и просто забрали документы после девятого — официальная статистика молчит. Но ответ, кажется, все и без нее знают.
В профильных кабинетах, по словам Смолина, преобладает благодушие: молодежь при деле, колледжи полны, рынок труда получает руки. Все идет по плану.
Но это взгляд человека, который смотрит только под ноги и не поднимает глаз на горизонт. Если инженерные факультеты сегодня недобирают сильных студентов — через полтора десятка лет некому будет строить заводы, конструировать оборудование, вести сложные операции. По прогнозам РАНХиГС, пик численности школьников придется как раз на 2026 год, а дальше — неуклонное снижение. Демография давит. Кадровый голод будет только острее.
Ответа на этот вопрос в министерских коридорах, судя по всему, пока не ищут. Зато его очень хорошо чувствуют родители — те, кто каждый месяц морщится, отдавая по 25 тысяч репетиторам. И те, кто морщится иначе — молча подписывая заявление о переводе ребенка в ближайший колледж.