Их вся страна знала по именам и громким фамилиям, которые мелькали в титрах. Но за кулисами у каждого из них было совсем другое имя — то, которым пользовались только свои. Иногда смешное. Иногда говорящее о человеке куда больше, чем любая биография.
Андрей Миронов и Александр Ширвиндт служили в одном театре, дружили десятилетиями и всю жизнь не давали друг другу покоя — в хорошем смысле слова. Их отношения были устроены по принципу вечного пинг-понга: один бросает — другой возвращает, только острее.
Ширвиндт первым придумал другу прозвище «Дрюсик». Звучало по-детски, немного нелепо для человека с такой репутацией. Но Миронов не обиделся — он ответил. Ширвиндт с тех пор стал «Маской». Эти двое так и переговаривались между собой — «Дрюсик» и «Маска» — за глаза и в лицо, при коллегах и без.
Когда Георгий Данелия звонил домой к актёру Вахтангу Кикабидзе, на том конце провода долго не могли понять, о ком речь. Никакого Вахтанга в доме не знали. Был Буба — и только Буба.
Прозвище приросло к актёру ещё в младенчестве: первые звуки, которые он издавал, звучали примерно как «бу-бу». Семья так и приняла это за имя, постепенно вытеснив официальное из любого разговора. Режиссёру история настолько понравилась, что в своих фильмах — включая знаменитого «Мимино» — он намеренно указывал актёра как «Буба Кикабидзе». Так прозвище из детского стало частью профессиональной биографии.
У актёра Олега Басилашвили их было ровно два, и каждое раскрывало разную грань его личности. В профессиональной среде коллеги называли его «Князем» — за аристократизм манер и роли людей высшего света, которые ему удавались особенно органично.
Близкие звали иначе — «Басик». Ласково, по-домашнему. Но это прозвище актёр ревностно охранял от чужих. Молодым коллегам, с которыми не было настоящей близости, он его употреблять не позволял. Такая вот граница между публичным и личным.
Валентин Гафт в театральных кругах был человеком опасным. Не характером — языком. Его эпиграммы расходились по Москве мгновенно, и мало кто из коллег чувствовал себя в полной безопасности. Армену Джигарханяну, например, он посвятил такую строчку:
«Гораздо меньше на Земле армян, чем фильмов, где сыграл Джигарханян».
За это остроумие актёр Александр Филипенко придумал Гафту прозвище «Аббревиатура» — и тут же предложил расшифровку: ГАФТ — «гениальный автор запоминающихся текстов». Сам Гафт, судя по всему, оценил. Хотя кто знает — может, просто приберёг ответную эпиграмму на потом.
Светлана Немоляева получила прозвище, которое звучало бы странно для любого другого человека — «Водопровод Маяковки». Актриса служила в Театре имени Маяковского и обладала редчайшим даром: умела плакать на сцене буквально по команде, без подготовки, без луковицы, без долгих внутренних настроев.
Просто — щелчок, и слёзы уже текут в нужном направлении. Все, кто смотрел «Служебный роман» или «Гараж», прекрасно помнят эти сцены. Особый дар — и особое прозвище.
У Владимира Высоцкого прозвищ хватало на отдельную главу. В самом раннем детстве — «Вовка-Шванс», то есть «Хвостик». В школе — «Американец»: он одевался не как все, с каким-то непонятным для послевоенной Москвы шиком.
Третье школьное прозвище — «Высота». Тут сыграла роль фамилия, но не только: перед тем как сбежать с урока, Высоцкий неизменно выбрасывал портфель в окно. С высоты. Потом спускался сам. Стиль у человека был во всём.
Иногда прозвище получает не один человек, а сразу пара. Актриса Наталья Гвоздикова и её муж Евгений Жариков были известны в актёрской среде как «Жареные гвозди» — остроумное сочетание двух фамилий, которое намертво приклеилось к этой паре и не отлипало долгие годы.
Олег Табаков говорил, что прозвище «Лёлик» не казалось ему ни странным, ни обидным — именно так его называла бабушка с детства. Позже это имя перекочевало в театральные коридоры, потом — в кино. Смерть Табакова в 2018 году оборвала многолетние дружеские связи, которые он хранил с коллегами на протяжении десятилетий.
Но «Лёлик» остался. Документальный фильм о великом актёре вышел под названием «Маршал Лёлик Табаков» — как дань памяти человеку, которого так и не смогли назвать иначе.
Ефим Копелян стал голосом целой эпохи. Именно он читал закадровые монологи Штирлица в «17 мгновениях весны» — негромко, с паузами, так, что хотелось слушать, даже когда на экране ничего особенного не происходило.
Прозвище «Закадрович» родилось из двух источников: его отчество Захарович и любимый жанр — закадровый текст. Срослось идеально.
Александр Збруев в детстве дружил совсем не с теми людьми: дрался, влипал в истории, числился среди местных хулиганов. Но именно среди своих носил прозвище «Интеллигент».
Говорят, за то, что никогда не трогал слабых. Или потому что рос в интеллигентной семье. Версии расходятся — но само сочетание звучит как готовый сценарий: дворовый заводила, которого называют Интеллигентом.
И напоследок — пожалуй, самая тяжёлая история в этом списке.
Сергей Шевкуненко сыграл главного героя в «Кортике» и «Бронзовой птице». Советские дети его обожали, режиссёры пророчили ему большое будущее. Он родился в семье кинематографистов, и «Мосфильм» стал для него вторым домом с самого детства.
Но взрослая жизнь актёра сложилась совсем иначе. В криминальной среде он получил клички «Артист» и «Шеф», был судим шесть раз и признан особо опасным рецидивистом. В 90-е годы он возглавил «Мосфильмовскую ОПГ». 11 февраля 1995 года был убит вместе с матерью — преступление так и осталось нераскрытым.
В личном деле Шевкуненко, по свидетельствам знавших его людей, значилась одна фраза, которую сотрудники исправительных учреждений вписывали снова и снова:
«Не встал на путь исправления».
История горькая — но она тоже часть той эпохи, которую мы вспоминаем с такой теплотой.
Прозвища — это маленькие зеркала. В одном отражается дружба длиной в жизнь, в другом — редкий талант, в третьем — целая трагедия. У советских актёров этих зеркал было в достатке. И каждое из них говорит о человеке больше, чем любая официальная биография.
А у вас в жизни было прозвище, которое прилипло намертво и не отпускает до сих пор?