В 48 лет Александра, уроженка Сибири, совершила кардинальный поворот в судьбе: ради любви она переехала в Швейцарию, оставив позади взрослых детей и устоявшийся быт. Она откровенно рассказывает, почему так и не полюбила фондю, перестала ходить в гости к швейцарцам и как в возрасте за 60 чувствует себя востребованной там, где русские женщины обычно ставят крест на личной жизни.
История Александры началась на сайтах знакомств, куда она зарегистрировалась после восьми лет одиночества. Дети выросли, и она наконец почувствовала себя готовой к переменам. Будущий муж — швейцарец — быстро приехал к ней в Сибирь, затем полтора года они поддерживали роман на расстоянии, и в марте 2013 года она уже стояла на пороге его дома в небольшой деревушке недалеко от Цюриха. Первые годы она получила вид на жительство, затем постоянное резидентство, а через пять лет стала полноправной гражданкой страны. Несмотря на недавний мирный развод, она осталась жить в Швейцарии — одна, но с твердым желанием строить свою жизнь заново.
Уже имея базовый уровень немецкого (А2), Александра столкнулась с неожиданной проблемой: местные жители общаются не на литературном немецком, а на диалекте, который она называет «примитивизацией». Вместо внятных фраз — междометия и сокращения. Однажды на фуршете она слышала от гостей слово «виссе» и наливала воду, а они хотели белое вино (Weißwein). Позже выяснилось, что на диалекте предложение «Я бы хотел белого вина» сжимается до неузнаваемости. Муж посоветовал ей не пытаться имитировать диалект — это звучит смешно и даже оскорбительно, — и она говорит на классическом немецком, который местные без труда понимают. Чтобы преодолеть языковой барьер, она вступила в местный женский хор, где средний возраст участниц давно перевалил за 70. Праздники и репетиции помогли ей не только улучшить речь, но и почувствовать ритм деревенской жизни.
По словам Александры, Швейцария — идеальная страна для будней: всё работает как часы, правила прозрачны, уровень бытовой агрессии равен нулю. Но плата за это — эмоциональная сдержанность, которую она считает главным разочарованием. Швейцарцы, по её наблюдению, закрыты до такой степени, что даже за восемь лет семейных встреч разговоры с родственниками мужа не выходили за рамки погоды. Они ни разу не запомнили ни фактов о ней, ни имён её дочерей. А её мастер маникюра — швейцарка — каждый раз заново удивлялась, узнавая, что у клиентки есть взрослые дети, будто слышала об этом впервые. Александра сменила её на молчаливую мастерицу из Таиланда, потому что пустая светская беседа её утомляет. Она говорит, что швейцарцы — это «мещане с большими деньгами»: внешне искушённые, с хорошими манерами, но с местечковым мышлением и узким кругозором. Любопытно, что немцев, которых здесь много, они недолюбливают за прямолинейность, сами же предпочитают умалчивать проблемы. Человек может потерять работу и так и не понять истинной причины увольнения — просто не получил «сигнала».
Особенный культурный шок ждал её в праздники. Рождество ей полюбилось: она ходит на мессы и церковные концерты, это трогательно и душевно. А вот Новый год здесь называют Сильвестром — и никакого предвкушения. В прошлом году она плакала, представляя, как её дочери в Казани открывают шампанское, выбегают на снег и дарят подарки. В Швейцарии же украшения улиц одинаковы уже 13 лет: всё те же жёлтые гирлянды и монотонные шары. А однажды она посетила предпраздничный мастер-класс по изготовлению свечей: в палатке с воском, под моросящим дождём, в полной тишине, без музыки и аниматоров. «Ты берёшь фитиль и в тишине опускаешь его — вынимаешь, опускаешь — вынимаешь, как ослик Иа», — вспоминает она. По её словам, даже праздники в Швейцарии превращаются в обязанность, которую надо просто «отбыть». И девиз местной жизни — работай и спи.
Швейцария, по мнению Александры, — это королевство регламентов. На каждый шаг — свое правило. Велосипед нельзя бросить где попало, гриль на балконе запрещён, если он дурно пахнет, а в прачечной общего дома — расписание с жесткими временными окнами: после 22:00 и до 7:00, а также в выходные — нельзя. Однажды она записалась на понедельник, но получила вежливое письмо от соседки, которая «сто лет» стирает в этот день. Александра сфотографировала письмо и отправила домоправителю, но решила не конфликтовать и уступила. Она признаётся: иногда легче отступить, чем воевать, но при этом важно знать правила, чтобы защитить себя. И это её главная стратегия выживания в новой среде.
Кулинарная традиция Швейцарии её не вдохновляет. «Главная цель еды — набить живот», — резюмирует она. Фондю, раклет, гратен — всё вращается вокруг сыра и картошки. На любом ужине в гостях тебя усаживают за электрический гриль, и ты сам плавишь себе порцию сыра, добавляя огурец или лук. Расслабиться нельзя — нужно следить за сковородкой. Ресторанные меню однообразны: колбасы, стейки, пицца, паста, и даже дорогие заведения с мишленовскими звёздами не спасают. Единственное, по чему она искренне скучает — это хорошая балтийская килька, которую она недавно попробовала в Таллине, и до сих пор вспоминает тот вкус. Но ностальгии по борщу или творогу у неё нет — она их и в России не любила.
Сейчас Александра свободна и, по её словам, ходит на свидания чуть ли не еженедельно. За время после развода у неё было три серьёзных романа: с двумя швейцарцами и одним немцем. Она отмечает, что в России в её возрасте женщина уже перестала бы рассчитывать на внимание, а здесь она востребована. Один из ухажёров — банкир, моложе её на два года — встречал её на вокзале с цветами, водил в рестораны с двумя звёздами Мишлен и устраивал спа-визиты. Никто никогда не предлагал разделить счёт — мужчины платят сами, хотя иногда робко переспрашивают, не против ли она. Однако многие сверстники не стремятся к серьёзным обязательствам: швейцарское законодательство жёстко защищает права бывших жён, и при разводе делятся пенсионные накопления, а мужчина обязан содержать супругу, чтобы она не потеряла в уровне жизни. Поэтому мужчины её возраста, уже прошедшие через разводы, предпочитают лёгкие отношения без дальнейших планов.
Она вписалась в систему: работает на 80% ставки, соблюдает законы, недавно сменила работу и сразу же нашла новую. Но главная правда, которую она вынесла за 14 лет, звучит горько: настоящей близости с местными не получится. Все её друзья — только русскоязычные. Один знакомый, международный инвестор, прямо сказал ей: «Забудь и не пытайся, близкие друзья у меня — только немцы и экспаты». Бывший муж также пытался утешить её, что со временем появится друг на всю жизнь, но у самого таких друзей лишь двое — и те ещё со школы. «Русских охотно берут в жёны, а вот друзей искать бесполезно», — цитирует она свою подругу. Она продолжает ходить в хор и верит, что контакты через ферайны (местные клубы) могут дать стабильное общение, но не ждёт от них душевного тепла.
Несмотря на все культурные противоречия, Александра не жалеет о переезде. В 62 года, будучи иностранкой и не имея профильного диплома, она нашла работу, которая приносит стабильный доход и моральное удовлетворение. Она откладывает деньги, путешествует, снимает квартиру в хорошем районе и чувствует себя реализованной по пирамиде Маслоу — на вершине, где есть смыслы и самоуважение. Да, швейцарская стабильность стоит эмоциональной холодности, но она готова платить эту цену. «Здесь можно быть собой — работать, любить, даже если тебе за 60, — резюмирует она. — Нужно просто принять правила игры».