Когда ты впервые видишь Виталию Корниенко — хрупкую девушку с большими глазами, кукольной внешностью и мечтательной улыбкой — кажется, что перед тобой просто удачливая «детская звезда», которую подарила индустрия развлечений. Но стоит заглянуть за кадр, и иллюзия «лёгкого успеха» рассыпается. За 127 ролями, 8 новыми проектами в разработке и безупречной репутацией в профессиональной среде стоит не удача, а осознанная, почти монашеская дисциплина, редко встречающаяся даже у взрослых актёров с многолетним стажем. Виталия Корниенко — не феномен случайности. Она — результат таланта, выращенного в атмосфере поддержки, но выстраданного собственной волей.
Всё началось в 2012 году, когда двухлетней Виталии предложили роль подружки Макарошки в короткометражке «Макарошка». Мама, Олеся Корниенко (модель, а позже — личный менеджер и наставник), не видела в этом начала карьеры — скорее, увлекательную экскурсию в мир, где уже участвовала старшая сестра, Вероника. Но режиссёрское сообщество быстро заметило главное: отсутствие страха. Ни перед камерой, ни перед взрослыми, ни перед многочасовыми съёмками. Для ребёнка это признак не только врождённой харизмы, но и необычной психической устойчивости.
К 7 годам — 20 ролей. К 13 — 113. К 15 — 127. Это не массовка, не эпизодические появления «девочка на заднем плане». Это полные роли в сериалах уровня «Папины дочки», «Мажор-4», «Лед-2», «Вампиры средней полосы», «Чужая дочь». Это работа с мэтрами вроде Сергея Шакурова, Дмитрия Харатьяна, Константина Хабенского (в «Лев Яшин» — маленькая, но запоминающаяся Иришка). Это не статистика — это архив целой актёрской жизни, уместившейся в 15 лет.
Самый громкий и неожиданный проект в текущей фазе карьеры Виталии — участие в новом кинопроекте «Буратино». И здесь происходит настоящий прорыв: режиссёрская группа доверила главную роль — самого Буратино — Виталии Корниенко.
Уже на кастинге она поразила не внешним сходством (хотя её выразительные глаза, подвижная мимика, «недосформированная» черта лица — как раз то, что нужно для образа существа, только-только ставшего живым), а внутренней пластикой. Она не играла Буратино — она была им: дерзкая, искренняя, наивная, но не глупая; непослушная, но не злая; озорная, но способная к глубокому раскаянию.
В отличие от многих историй, где родительские амбиции превращают ребёнка в «продукт», у Виталии иная модель. Мать, оставив карьеру модели, стала не «пресс-секретарём-кукловодом», а профессиональным селекционером возможностей. Она отсеивает проекты, которые могут навредить психике, перегрузить график, нарушить баланс между школой и съёмками. Отец, Алексей, — тихая, но стабильная опора вне медиапространства. А сестра Вероника, сама актриса и танцовщица «Тодеса», — не конкурент, а союзник. Вместе они снимались в нескольких картинах, и эта «внутренняя референция» особенно важна в профессии, где дети часто чувствуют себя изолированными.
Здесь нет драмы соперничества. Есть трансляция опыта, когда старшая показывает, как дышать перед дублем, как сохранять концентрацию после пятого часа в гримёре, как оставаться собой среди взрослых, которые легко забывают, что перед ними ребёнок.
Виталия — не просто «хорошо играет». Она готовится. Для роли в «Лед-2» осваивала элементы фигурного катания не в упрощённой постановке, а так, чтобы каскадёры оставались в резерве. Для съёмок в драматических сценах тренировала падения с высоты, спуски по верёвке, работу в холодной воде. Это не «попробовала — не получилось — пусть каскадёр». Это попробовала — довела до идеала — сняла за три дубля.
Ещё важнее — работа с текстом. Она не заучивает реплики. Она анализирует мотивацию персонажа, составляет биографию «за кадром», продумывает интонации. В интервью режиссёры отмечают:
«Она приходит на площадку уже в образе».
А это — уровень подготовки актёра-профессионал, а не ребёнка, исполняющего указания.
Школа? Отличные оценки. Три иностранных языка. Музыка (гитара, укулеле). Танцы, спидкубинг, гончарное дело, цирковые навыки, вязание, рисование, кулинария. Казалось бы перегруз. Но ключевой момент в том, что она сама выбирает. Никто не заставляет Виталию учить испанский или лепить из глины. Это её способ переключиться, сохранить внутреннюю целостность, не раствориться в ролях.
Вопрос, который задают чаще всего: «А где её детство?»
Да, у неё нет «типов»: болтать до ночи в мессенджерах, гулять без расписания, пропускать уроки ради развлечения. Но детство — не синоним хаоса, а время формирования личности. И если для одного ребёнка это — двор и футбол, а для другого — сцена и сценарий, разве это менее подлинно?
В 15 лет Виталия уже мыслит как продюсер-стратег. Она не просто мечтает: она планирует. Актёрско-режиссёрский факультет. Шоураннерство. Сценаристика. Озвучка, где её голос (чёткий, музыкальный, эмоционально гибкий) уже востребован. Её цель — не «остаться звездой», а стать автором.
И это принципиально. Она не ждёт, пока ей дадут роль. Она учится создавать их. Пишет короткие сценки. Анализирует структуру сериалов. Думает о формате, а не только об образе. Это переход от исполнителя к творцу. И в этом главный признак её зрелости.
Удивительно, но при всенародной узнаваемости, сотнях тысяч подписчиков и громких премьерах Виталия остаётся невероятно скромной. В школе — никакого пафоса. В интервью — никакого самовосхваления. Она говорит:
«Мне повезло, что меня заметили. Но каждый дубль — это мой труд».
Она знает цену успеху — не в гонорарах (хотя, по неподтверждённым данным, её ставка — 50–100 тыс. руб./день, что для детского актёра в России — исключение), а в доверии. Если с тобой хотят работать снова и снова — это не следствие внешности. Это следствие надёжности.
Виталия Корниенко — не сказка. Это репортаж из будущего, где дети не меньше, а важнее взрослых в вопросах профессионализма. Её история — не о том, как стать знаменитым в 10 лет. Это о том, как сохранить себя, оставаясь в центре внимания. Как любить профессию и не сгореть в ней. Как расти — не вопреки обстоятельствам, а вместе с ними.