Вашингтон снова гудит. Слово «импичмент» всплывает в эфирах, коридорах Капитолия и соцсетях одновременно. Но за громкими заявлениями скрывается нечто куда более интересное и куда более тревожное не только для американской демократии, но и для всей Америки.
Есть такой особый жанр политического интервью, когда человек говорит много, долго и убедительно, но в итоге не говорит ровным счетом ничего. Хаким Джеффрис, которого демократы прочат в спикеры палаты представителей, дал именно такое интервью на CNN.
Ведущий задал прямой вопрос: пойдут ли демократы на импичмент президента, если получат большинство в конгрессе? Джеффрис поморщился, вдохнул и выдал:
«Мы ничего не исключили и ничего не подтвердили».
По его словам, партия будет руководствоваться «моментами подотчетности», а не заранее написанным сценарием. Красивая фраза. Абсолютно ни о чем.
Но именно в этой уклончивости весь смысл. Джеффрис балансирует между двумя крыльями собственной фракции, которые никак не могут договориться, что делать с потенциальной победой на выборах. Одни кричат:
«Импичмент — немедленно!»
Другие морщатся:
«Мы уже пробовали. Дважды. Чем закончилось — все помним».
Главный урок, похоже, все же усвоен. Два предыдущих импичмента порядочно вымотали всех, кто обитает на Капитолийском холме, сожгли море нервов, заняли бесконечные часы слушаний — и в итоге не помешали Трампу вернуться в Овальный кабинет.
Парадокс в том, что каждый раз, когда демократы брались за этот инструмент, они добивались ровно противоположного эффекта. Трамп выглядел жертвой охоты, его сторонники сплачивались, рейтинги росли, пожертвования текли рекой. Механизм, придуманный отцами-основателями как экстренный тормоз для сошедшего с ума президента, превратился в топливо для его политической машины.
Поэтому теперь стратегия другая. Демократы собираются бить больно, но аккуратно. Точечно. Без лишних эмоций. Хотя с эмоциями у них исторически туго.
В основе новой «антитрамповской» тактики — холодный корпоративный расчет. Будущие председатели ключевых комитетов — по надзору и судебного — уже разослали первые официальные запросы. И список адресатов звучит как финансовая энциклопедия американского капитализма.
Под прицел попали Apple, Alphabet, Tesla, Blackstone, BlackRock, Palantir. Добавьте к этому медиагигантов — Paramount Skydance и Warner Bros. Discovery — плюс подрядчиков вроде GEO Group и Salus Worldwide. Отдельной строкой — семейный венчурный фонд Трампа-младшего, 1789 Capital. И вишенка на торте: демократы грозятся изучить историю продажи венесуэльской нефти.
Схема выглядит так: сначала — годы расследований, запросы, утечки, скандалы. Импичмент — в самом конце, как венец всей операции, когда почва будет подготовлена. Стратегия осадной войны вместо лобовой атаки.
Но пока стратеги рисуют свои схемы, эксцентричный конгрессмен от Техаса Эл Грин пошел ва-банк — в одиночку. Это уже третья его попытка запустить импичмент.
На этот раз обвинения выстроены вокруг деятельности иммиграционных служб — ICE и CBP. В тексте резолюции поименно названы четверо погибших, а Трамп обвиняется в «терроризировании общин». Красиво, страстно, гневно. И абсолютно бессмысленно с точки зрения результата.
Именно этого и боятся думающие демократы. Грин устраивает спектакль там, где нужна точность хирургического скальпеля. Весь пар уходит в свисток. Медиапространство заполняется шумом, и серьезная информация о реальных злоупотреблениях тонет в этом шуме, как камень в болоте.
Даже самые ярые сторонники импичмента прекрасно понимают: чтобы реально отстранить президента от власти, нужно 67 голосов в сенате. Две трети. При нынешнем раскладе это граничит с фантастикой.
То есть инструмент, который отцы-основатели задумывали как последний рубеж обороны демократии, от слишком частого использования попросту разболтался. Его дергали тогда, когда надо. Дергали тогда, когда не надо. И теперь он больше не вызывает ни трепета, ни уважения — ни у своих, ни у чужих. Импичмент — это очень эффективное политическое оружие. Но это то оружие, которое при каждом выстреле ранит стрелка сильнее, чем цель.
И все же не стоит думать, что весь этот американский политический театр — чистый убыток. Есть в импичментной риторике своя бизнес-логика, и демократы ее давно освоили.
Базовый избиратель мобилизуется. Партийные кассы пополняются. Эфирное время растягивается до бесконечности. Медиамашина крутится — и все при деле. Вопрос только в том, а что в итоге? Что меняется в реальности? И меняется ли вообще?
Ответа нет. Потому что общего фундамента для спокойного выяснения, кто прав, а кто виноват, в расколотой стране давно не существует. То, что демократы с легкостью записывают в злоупотребление властью, республиканцы встречают аплодисментами. И наоборот. Это уже не политический спор — это война картин мира, где победителей не бывает в принципе.
Формально система пока держится. Проходят выборы, меняется большинство, соблюдаются процедуры. Но доверие к власти падает так стремительно, что за этим падением уже страшновато наблюдать.
Рейтинги — на историческом минимуме. Правительству доверяют меньше трети американцев. Конгрессменам — не более 15%. Верховному суду — около 33%. Каждая из этих структур за последние десятилетия сделала все возможное, чтобы американская демократия выглядела со стороны как закрытый клуб, где правила устанавливают сами игроки.
Импичмент в этой системе — просто очередная ставка на зеро. Шарик крутится, стол гудит, зрители не отводят глаз. Но выигрывает в итоге всегда заведение.
Вот только кто здесь заведение — это уже совсем другой вопрос. И, пожалуй, самый важный в сегодняшней политике США.