После пронзительного исполнения песни «Снег» на гала-концерте Забайкальского международного кинофестиваля (ЗМКФ) актриса расставила точки над i в вопросах личной жизни, творческих амбициях и отношениях с легендарным отцом — актером Александром Михайловым.
За пределами съемочной площадки главная страсть — мифология. Увлеченно изучается славянский эпос и переломные моменты истории России.
«Меня магнитом тянет к эпохе княгини Ольги, — говорит Мирослава Михайлова. — В моей фильмографии исторических картин на удивление больше, чем современных историй. Да, многие из них еще не вышли в прокат, но каждый такой опыт бесценен. Откровенно говоря, у меня именно древнерусский типаж. Чувствую себя органично в сарафане и кокошнике, словно это моя родная стихия».
Путь в искусство начался в семь лет с фильма «Энигма». Тогда Мирослава впервые оказалась перед камерой.
«Съемки запомнились диким морозом и... советскими колготками, которые на меня натягивали на площадке детского дома, — вспоминает актриса. — Для ребенка нулевых это была странная и неудобная вещь. Но именно тот день зажег во мне лампочку интереса к профессии».
Сегодня удачно совмещается кино и театр, хотя многие молодые коллеги выбирают только экран ради заработка и узнаваемости.
«Бесконечно благодарна нашему худруку Театра на Трубной Дмитрию Астрахану за то, что он разрешил мне этот гибридный график, — говорит Михайлова. — Кино — это хлеб и популярность. А театр — это воздух и форма. Без сцены форма теряется, но на одной сцене, увы, не выжить: помню времена, когда уходила в огромные минусы. Мой принцип прост: чтобы потом отдыхать, сейчас нужно пахать. В профессии уже 15 лет, но работаю на перспективу».
Мирослава могла бы учиться у Владимира Меньшова, но судьба и трагические обстоятельства (уход мастера в 2021-м) привели ее в мастерскую родного отца, Александра Яковлевича. Это были три самых тяжелых года в жизни.
«У нас был уговор, что он меня не возьмет. Но после некрасивой истории с одним из педагогов на прошлом курсе пришлось «эвакуироваться». Я уже думала бросить ВГИК, — вспоминает Мирослава. — Папа стал единственным учителем, от которого я не слышала доброго слова. Хулить — пожалуйста, лелеять — нет. Но я не держу зла. Это была школа жизни, невероятная закалка. Только когда он увидел мои взрослые работы, напряжение спало, и я почувствовала, что он мной гордится».
Критику современных фильмов, которую недавно выдал отец, Мирослава разделяет лишь отчасти.
«Да, раньше снимали про душу человека, а режиссеры плевали на деньги. С 90-х кино стало бизнесом. Но сейчас ситуация выравнивается. Например, сейчас снимаюсь в дорогом проекте Кима Дружинина, где за бюджетом не потерялись ни смысл, ни желание сделать крутое кино».
Два года назад на этом же фестивале в Забайкалье актер Анатолий Черников сделал предложение, но брак распался. На вопрос, не тяжело ли возвращаться на место былого романа, Мирослава отвечает философски:
«Отношусь ко всему с благодарностью. Забайкалье для меня — это душа и дом. Любой опыт прекрасен».
Слухи о романе с коллегой Петром Рыковым подтверждаются прямо и без ужимок:
«Да, это правда, и мы не скрываемся».
Разница в возрасте (почти 20 лет) не становится проблемой, а наоборот, дает то, чего не хватает в современном мире.
«Мы живем в век сильных и независимых женщин, но мужской энергии с каждым годом все меньше. А мне, выросшей в советской семье, хочется быть маленькой и беззащитной рядом с мужчиной, — объясняет актриса. — Среди моих друзей почти нет ровесников. Я не чувствую разницу рядом с Петром».
На вопрос о конкуренции в творческом союзе ответ звучит жестко:
«Если любишь, то отдаешься чувству целиком. Искра — штука кратковременная, она быстро гаснет. Я ценю спокойствие, равновесие и человеческую душу. Кстати, мои родители тепло приняли Петра. А для меня их мнение — важнейший индикатор».